Уход за лицом 30 лет. Лучший уход за кожей лица летом. Уход за лицом летом. Йога занятия для начинающих. Быстрые занятия йогой для начинающих видео. Занятия йогой дома. Как сделать макияж. Скажите как сделать макияж глаз дома. Как правильно сделать макияж. Диеты для похудения отзывы. Полезная гречневая диета для похудения. Лучшие диеты для похудения. Эффективные диеты для быстрого похудения. самая быстрая диета для похудения дома. Хорошая диета для быстрого похудения. Хронический гастрит лечение. Быстрое лечение гастрита желудка. Схема лечения гастрита. Имбирный чай для похудения. Полезное имбирное похудение отзывы. Имбирный напиток для похудения рецепт. Домашние упражнения для похудения живота. Большой комплекс упражнений для живота похудения. Упражнения для похудения живота быстро.
+7 (495) 1512285
109012, г. Москва, Новая Площадь, 12

Денис Пежемский: Интересна история народов, которая еще не написана

О совместном образовательном проекте Центра палеоэтнологических исследований и РПУ св. Иоанна Богослова, а также о географии научных открытий рассказал редактору сайта Наталии Федотовой антрополог и археолог, к.б.н., старший научный сотрудник НИИ и Музея антропологии Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова Денис Пежемский.
 
– Вы только что вернулись из экспедиции в Индию. Какая была цель поездки?

– Индийская антропологическая экспедиция была организована Центром палеоэтнологических исследований совместно с Государственным биологическим музеем им. К.А. Тимирязева как проект, показывающий возможности взаимодействия государственных музеев и научных общественных организаций. Центр наш был учрежден в 2015 году православным Фондом святителя Василия Великого, но мы функционируем как самостоятельная структура, цель которой — научные исследования и просветительская работа. С Российским православным университетом св. Иоанна Богослова у нас давнее сотрудничество и есть совместные проекты. Один из них — может быть самый важный для нас — это создание кафедры библейской истории и археологии, которую, надеюсь, удастся запустить в этом году, и осуществить набор студентов. В целом же наш Центр — многопрофильная научная организация. Иногда мне кажется, что просветительская и образовательная работа могла бы быть у нас более развитым направлением, однако, сотрудников на все не хватает, а научные исследования, которые мы ведем, распадаются на несколько крупных блоков. Часть этой работы пока не очень видна, потому что мы были сконцентрированы на создании электронных баз данных по разным областям знания — археологии, физической антропологии, популяционной генетике. В той части научной работы, которая хорошо видна, нужно отметить наши экспедиционные исследования. Многие из них проводятся совместно с другими организациями. Так, например, мы полноценно участвуем в работе Крымской археологической экспедиции, которую более 50-ти лет реализует кафедра археологии Московского государственного университета близ г.Евпатории. На городище «Чайка» и его некрополе изучается античное население Крымского полуострова — древние греки и поздние скифы. Несколько лет работала Амурская антропологическая экспедиция, посвященная изучению древних народов Сибири и Дальнего Востока, в первую очередь — эвенков. Она учреждена совместно с Амурским государственным университетом и НИИ и Музеем антропологии МГУ. Есть идея перенести эту работу на правый берег Амура, то есть в Китай, и мы уже провели соответствующие переговоры. В этом году в пилотном варианте нами создана Южно-Американская экспедиция, проработаны сценарии её функционирования — для решения насущных целей и задач в соответствии с нашими основными научными интересами – это этногенез древних и современных народов, их этническая история, происхождение, взаимосвязи и исторические судьбы.

Наша Индийская антропологическая экспедиция проработала уже три сезона, то есть у нас было три выезда в течение двух последних лет. Изначально, так как Центр палеоэтнологических исследований создавался для изучения древних цивилизаций и народов Ближнего Востока, казалось, что Индия долгое время не будет в фокусе нашего внимания. По очевидным причинам, политическим и проч., мы пока не работаем на Ближнем Востоке, хотя изучаем его по опубликованным источникам, создаем базы данных о регионе. Индия же возникла в нашем плане научно-исследовательских работ в связи с необходимостью решить актуальную задачу — подробного наукометрического описания процесса кремации человеческого тела на открытом воздухе. Как это происходит было важно понять не только потому, что в ходе изучения древних народов мы нередко сталкиваемся с археологическими культурами, где господствовал обряд кремации, но и в связи с экспертизой «Екатеринбургских останков». Выяснилось, что нет серийной и точной фиксации процесса кремации тела на открытом воздухе, а ведь такие «эксперименты» невозможно поставить в нашей стране, но возможно в Индии.

Для проведения полевых работ в Индии мы подготовили проект, состоящий из двух частей — изучение индуистского погребального обряда и исследования в области этнической антропологии народов Южной Азии. Здесь научное поле обширное, неограниченное! Индийские антропологи, конечно же, изучают свою страну, однако делается это несколько отличными методами и в рамках иных подходов, если сравнивать их с теми, что приняты в российской антропологической  школе. Отсюда несопоставимость данных. Кроме того, необходимо помнить о том, что с середины 1960-х по начало 1980-х годов в Индии работала большая Советско-Индийская экспедиция Института этнографии АН СССР, в которой принимали участие замечательные антропологи, этнографы, медики, генетики. Был собран гигантский материал, часть из которого до сих пор не обработана. К тому же Индия была тогда изучена в меридиональном отношении — с самого «верха», от штата Джамму и Кашмир до Кералы. Все, что к востоку от этой оси — восток и северо-восток — Индии так не был изучен российскими специалистами. Изучив литературу, мы поняли, что там есть что еще делать и на пользу российской, и на пользу индийской науке, а самое главное — это полностью совпадает с интересами нашего Центра, ведь Индия — это не только динамично развивающийся мир, но мир, сохраняющий множество очень архаичных традиций. Если мы хотим изучать древние народы, то какую бы область знания мы не взяли — антропологию, археологию, этнографию — лучшего региона по многообразию и степени сохранности архаичных форм социальной жизни и признаков материальной культуры, максимально близкого к народам Ближнего Востока, не найти. Поэтому в следующий же полевой выезд в марте этого года индийский проект был дополнен этно-археологической частью, в рамках которой изучаются древние технологии керамического производства в современных гончарных мастерских. Эти данные потом будут эксплицированы на те культуры, которые уже мертвы — они называются археологическими.

В третий полевой выезд мы продолжили работу в Индии, сильно сместившись к востоку, где нас интересуют, в первую очередь, монголоидные народы, ибо это настоящая антропологическая граница двух древнейших миров – азиатского и «древне-европейского», которые давно тесно соприкоснулись, но не смешались. Эти два мира до сих пор не смешиваются здесь, в отличие от нашей страны, где они тоже очень близки, но издревле смешиваются в силу своих исторических причин. По большому счету, граница между азиатским и европейским мирами начинается там, на юге, в районе устья Ганга и идет на север вплоть Северного Ледовитого океана, пересекая и обширную территорию нашей страны. Одна из фундаментальных научных задач, которую мы решаем в Индии — это происхождение азиатской ветви человечества, по старой терминологии «монголоидов». Ровно в этой же связи мы обратились и к Американскому континенту. Южно-Американская экспедиция нужна для того, чтобы исследовать американскую ветвь монголоидной расы — крайне интересную, загадочную и малоизученную — на новом витке развития российской антропологии.

- Ваши экспедиции имеют финансовую поддержку?

- Да, в этом и состоит одна из миссий Центра палеоэтнологических исследований, ибо экспедиции (особенно зарубежные) труднее реализовать через государственные учреждения. Существует научная программа Центра, где предусмотрены полевые работы. В начале каждого года мы формируем бюджет организации, который обосновывается перед учредителем и спонсорами, в том числе обосновывается и необходимость тех или иных экспедиций, прописанных в нашем основном финансовом документе отдельными строками.

- Есть ли новости в расследовании «Екатеринбургских останков»?

- Мы ждем окончательного сведЕния в единый результат данных всех молекулярно-генетических исследований, снятия всех противоречий в материалах других экспертиз. В любом случае, это дело не долгих десятилетий, а вполне обозримое будущее. Каждый из участников нового этапа экспертных исследований, в том числе члены Патриаршей комиссии, уже пишет свое экспертное заключение, готовит статьи по тем областям знаний, за которые отвечает. Касаемо части наших результатов, в Индии мы увидели, изучив там более ста случаев кремирования человеческих тел, что в условиях дождливой ночи июля 1918 года за то время, которым располагали палачи, сжечь одиннадцать покойников невозможно. Сжечь так, чтобы совсем не осталось следов (каких-то обожжённых определимых экспертом фрагментов костей). По нашему глубокому убеждению, разговора о полном уничтожении тел «в порошок, в золу» быть не может. И потом, понадобилось бы столько дров для такой массовой кремации, что вырубки в лесу были бы заметны. Если бы их делали, «белое» следствие их обязательно зафиксировало бы. На одном керосине сжечь столько тел просто невозможно. Поэтому наш индийский результат чрезвычайно важен. Он показывает: дело не в том, принадлежат «Екатеринбургские останки» Царственным страстотерпцам или нет, а в том, что останки членов семьи последнего Государя, когда бы они ни были найдены, должны быть вполне определяемыми, пригодными для прохождения биолого-антропологической, медико-антропологической и молекулярно-генетической экспертиз.

- А версия с кислотой?

- Эксперименты с кислотой проводит известный петербургский судебно-медицинский эксперт Вячеслав Леонидович Попов. Их результаты тоже сейчас готовятся к публикации, давайте дождемся.

- Какие дисциплины будут изучать Ваши студенты?

- Запланированная нами кафедра библейской истории и археологии — это абсолютно пионерский проект, потому что в России мало где читают библейскую археологию. Очень редко — в светских вузах, в основном этот предмет читается в вузах церковной направленности. Существуют учебные пособия по этой дисциплине. Однако, даже там, где читается библейская археология как предмет, и в этих вузах нет учебного подразделения, которое бы специально было ей посвящено, профильно занималось бы изучением и преподаванием библейской археологии и истории библейских народов. Понимая, что создаем необычное, абсолютно новое для нашей страны учреждение, мы решили по-особому подойти к формированию состава учебных курсов и самим подходам к их преподаванию. Во-первых, в основу всего будет положен цивилизационный подход, уникальность которого в нашем случае будет определяться значительным вниманием к истории повседневности. Во-вторых, будет применен мультидисциплинарный подход, то есть будут читаться не только дисциплины исторические, но и филологические, и естественно-научные. В программу включен большой блок учебных курсов, связанный с географией, антропологией, генетикой. Наши студенты должны будут научиться понимать насколько сложен и многокомпонентен исторический источник, каким неожиданным он может быть. В-третьих, мы постараемся «выправить» европоцентрический крен, присущий всем типам современного высшего образования. Историки любых других вузов, изучая древнюю историю и археологию, обязательно подпадают под влияние европоцентрического взгляда на всемирноисторический процесс. Это «взгляд» из Древней Греции и Рима. Если вы полистаете университетские учебники по истории Древнего Востока, то даже там истории древнего Израиля и западной части Ближнего Востока в целом уделено чрезвычайно мало внимания! Только отдельные исторические периоды освещены в них более-менее понятно и то нужно вгрызаться в эти параграфы и анализировать как связать историю Святой земли с историей других регионов. Мы будем заниматься «смещением» того угла зрения на историю Ближнего Востока, который был сформирован еще логографами и первыми историками Древней Греции. Ближний Восток — колыбель большинства древних цивилизаций и всей «современной» человеческой культуры, не говоря уже о наших трансцендентных устремлениях. Библейская ойкумена будет описываться в нашей учебной программе системно, так, чтобы можно было легко понять, как именно она связана с цивилизациями Греции и Рима, а также с современной европейской цивилизацией, в которой, как многие думают, мы и живем.

Мы постараемся затронуть и эпоху Средневековья — видимо, по касательной, так как располагаем малым количеством времени, у нас ведь всего два года магистратуры. Основной акцент в преподавании истории будет сделан на древних эпохах, до II–III веков христианской эры. Тем не менее, очень важно, чтобы современный, особенно православный человек понимал из какой исторической почвы выросли Византийская, а затем и Русская цивилизации, в какой культурной, социальной и этнической среде жили святые отцы и учители Церкви. Поэтому мы обязательно сделаем такой информационный «выплеск» из области истории древних цивилизаций в область средневековой и современной истории, что позволило бы увязать Древний Восток и наши дни, чтобы эта единая линия развития человечества была очевидна для наших студентов.

- Что для Вас самое интересное в работе?

- Если обозначить узкопрофессиональный интерес (в области физической антропологии), то это, конечно, открытия, связанные с прошлым человеческих обществ, то есть — это история народов, которая еще не написана по какой-то причине. Эвристичность нашей работы очень высока, такая же как в области археологии. В области археологии ты все время находишь что-нибудь новое, а в области физической антропологии можно что-то изучить и не сделать открытия как такового, а лишь дополнить уже имеющуюся картину, сделать ее более достоверной, полной, разнообразной. В тех регионах, к которым мы обратились, в первую очередь, — Северо-Восточная Индия, антропологические исследования похожи на археологические. Там никогда систематически не работали специалисты по этнической антропологии, поэтому, куда не приезжаешь, где не начнешь «копать», обязательно сделаешь открытие. По ощущениям, там будут открыты новые расовые ветви человечества, появятся теории, уточняющие то, что известно о формировании населения этой части планеты.

Если же выйти за границы узкопрофессиональных интересов и обозначить, что мне интересно в целом, то в первую очередь необходимо назвать «строительство» Центра палеоэтнологических исследований как общественной научной организации нового типа. Большое счастье, что появился такой мультидисциплинарный Центр. Я чрезвычайно благодарен нашим учредителям за то, что они доверили мне руководство этой новой структурой, задачи которой во многом превосходят наши текущие возможности, но от реализации которых мы не откажемся. Напомню, что в XIX — начале ХХ века наука блистала именно благодаря массе общественных организаций, научных обществ и неформальных профессиональных «кружков». В ту пору высококлассная наука, какую ни возьми, продуцировалась во многом на общественных началах при глубинной спонсорской поддержке, а основной задачей университетов было образование, а не наука, которая без педагогической практики мало чего стоит. За советский период мы отвыкли от этих моделей. Центр палеоэтнологических исследований — это одна из первых попыток возродить научные организации, работающие на общественной платформе и способные показывать высокий научный уровень, не будучи привязанными к государственному учреждению.

В области чистой науки мы пытаемся решить задачу синтеза данных совершенно разных наук. Мы не специалисты в междисциплинарном синтезе, не трудно догадаться, что этому тоже нужно еще научиться. Первые годы мы были настроены исключительно на изучение «чужих» результатов, на составление обзоров научной литературы, на семинары, на бесконечные «говорения. Сейчас мы сфокусированы на создании электронных баз данных, геоинформационных систем, на экспедициях, на получении конкретных собственных материалов. Этому способствует и малый средний возраст коллектива. В Центр были приглашены молодые исследователи, которые делают лишь первые шаги в науке — и это не к разговору о создании новых рабочих мест для выпускников, хотя важность данного аспекта никто отрицать не будет, это про то, что те, кто уже поработал в науке, даже если они готовы меняться, принять идеологию междисциплинарного синтеза, обычно уже загружены своими собственными проектами, текущими заботами, учениками. Хотя многие представители старшего поколения интересуются нашей работой и участвуют в ней по мере сил, в первые же годы выяснилось, что сам коллектив, штатных сотрудников надо собирать из молодых, еще не обремененных исследователей. Обратная сторона, конечно, в том, что они «не обременены» и достаточным количеством опыта, а иногда и знаний, однако, уверен, что в такое будущее стоит вкладывать время, силы и деньги. Поэтому самое интересное в моей работе сейчас — это управление такой необычной организацией как Центр палеоэтнологических исследований, со сложными задачами, но абсолютно новыми для нашей страны.

- Какое процентное соотношение между наукой и практикой в Вашей деятельности?

- Это трудно посчитать. Что считать практикой? Если педагогическую деятельность считать практикой, то ее пока немного. Если иметь ввиду практические стороны наших наук, в случае археологии – это раскопки, в случае физической антропологии – полевые выезды для изучения тех или иных народов, то здесь один к одному, возможно даже больше практической стороны. Это год от года в жизни нашего Центра менялось и будет меняться, в соответствии с планами научно-исследовательских работ, которые мы ежегодно утверждаем.

ИНФОРМАЦИЯ

ФАКУЛЬТЕТЫ

ЦЕНТРЫ

АКТУАЛЬНО